"Зинка Вышка" Эту Женщину Боялся Весь Криминальный Мир Питера и Москвы

 Зинаида Александровна Опарина. Когда-то это имя наводило страх на весь криминальный мир столицы.

 Эта женщина проработала судьёй почти полвека. В криминальном мире её называли не иначе как Зинка Вышка или Зинаида Червонец, потому что она была безжалостна к насильникам, маньякам, убийцам и расхитителям чужой собственности, приговаривая их к высшей мере наказания — расстрелу.

Как признавалась сама Зинаида Опарина, она с детства представляла себя только судьёй:

— Бывало, иду я мимо здания суда, а там тихо, как на кладбище. Уголовных дел-то почти не было, никого не убивали, драка — большая редкость. О репрессиях, тройках и расстрелах у нас в городе даже не подозревали.

Никто никого не трогал. После школы я блестяще сдала все экзамены, и меня приняли. Из 120 человек вчерашняя школьница была одна, — вспоминала Опарина в одном из своих интервью.

После окончания института Зинаиду Александровну определили в Сызрань, Куйбышевскую область. Её, без опыта работы, сразу же назначили старшим судьёй. Тут начались нескончаемые судебные разбирательства: у входа в здание суда стояли конвои по 20 человек, лица осуждённых в зале мелькали, как на конвейере.

Судить в основном приходилось за мелкие правонарушения: кто-то стащил несколько помидоров на рынке, кто-то устроил пьяный дебош. До войны действовал так называемый Ленинский уголовный кодекс, который не предусматривал высшей меры наказания. Всё изменилось после вступления закона о переходе на восьмичасовой рабочий день, шестидневную рабочую неделю и запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений от 26 июня 1940 года.

Прогулом считалось опоздание работника более чем на 20 минут, и оно каралось шестью месяцами тюремного заключения. Выносить приговоры за подобные преступления Опариной было гораздо тяжелее, чем осуждать за разбойные нападения.

В 1944 году супруга Зинаиды Александровны, Ивана Васильевича, работавшего в Сызрани помощником прокурора, командировали в Москву. Они решились вместе переехать в столицу. Правда, жить им поначалу пришлось в 20 километрах от Москвы, в бараке. Однако Иван Васильевич стал прокурором отдела в Генеральной прокуратуре, а его жена — народным судьёй в Сокольническом районе.

Именно тогда начались судебные разбирательства по настоящим уголовным делам. Зинаиде Александровне попадались сексуальные маньяки, серийные убийцы, а также мать, которая сожгла свою дочь ради карточек на продовольствие.

К началу 1950-х за судьёй Опариной закрепилась репутация железной леди. Она досконально изучала каждое дело, заставляла следователей проводить дополнительные расследования. Но если все улики указывали на подозреваемого, то Опарина была безжалостна.

Её нельзя было надавить или подкупить. Зинаида Александровна никогда не вела заказных политических дел, так как вышестоящие чины боялись, что она могла вынести не тот приговор, который требовался.

— Однажды мне попытались дать взятку, — вспоминала судья. — Дело было ещё в 1940 году. Пришла ко мне пожилая женщина и говорит: «Доченька, взыщи мне алименты с сына, я тебя отблагодарю». Не успела я моргнуть глазом, как на мой стол посыпались тыквенные семечки. Я растерялась, закричала: «Бабушка! Что вы делаете? Нельзя так!» Собрала семечки и отдала ей обратно.

Зинаида Опарина вынесла множество смертных приговоров. Одним из самых громких дел было дело серийного убийцы, который представлялся сотрудником «Мосгаза». Когда его впускали в квартиру, он убивал своих жертв топором.

Ещё одно резонансное дело касалось молодого рабочего, который убил жену, ребёнка, тёщу и троих соседок. Судья считала, что здесь она просто обязана была дать высшую меру наказания.

Опарина проработала судьёй 47 лет. Её не стало в 1999 году. Ей было 83 года. Незадолго до смерти она сказала:

— Я бы и сейчас рассмотрела любое из нынешних скандальных дел, если бы они были честно и профессионально расследованы. Но в этом я почему-то сомневаюсь.