«Закон о пяти колосках». Великая ложь или жестокая правда?

 Этот вопрос является самым мифологизированным эпизодом всей сталинской эпохи. 7 августа 1932 года вышло постановление ЦИК и СНК СССР «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности», с подачи обличителей часто именуемое «Законом о пяти колосках» или «Законом о трех колосках».

Для начала необходимо разобраться, в каких условиях принимался этот закон. Следует отметить, что именно накануне принятия закона участились случаи хищения грузов на железнодорожном и водном транспорте. Кроме того, поступили массовые жалобы на воровство колхозного имущества.

СНК СССР посчитал, что коллективная собственность является основой социалистического строя, поэтому все лица, нанесшие ущерб этой собственности должны расцениваться как враги народа. В результате ЦИК и СНК СССР постановили приравнять грузы на железнодорожном и водном транспорте к государственному имуществу и повсеместно усилить их охрану. А вот в качестве меры наказания за хищение этих грузов было принято решение использовать «высшую меру социальной защиты» - расстрел с конфискацией имущества. При наличии смягчающих обстоятельств предполагалось заменить расстрел сроком не менее 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Ко всем осужденным по этой статье запрещалось применять амнистию.

Согласно мнению либеральных авторов и антисталинистов, все осужденные по этим статьям невиновны и являются жертвами репрессий. Что уж тут говорить о «политических». В Советский Союз же ни кто не засылал шпионов, не вербовал агентов для работы на иностранные разведки. Как заявил в интервью «Радио России» 26 октября 1998 года известный защитник прав чеченских бандитов С.А. Ковалёв:

И вообще в Советском Союзе никогда не было политических заключённых, посаженных за террор, например, или за реальные преступления. Это были либо жертвы жребия, как это было в сталинские времена, либо узники совести: люди, не нарушавшие закона, а осуществляющие свои действия совершенно легально, законным способом, но осуждённые властью.

Но подобный подход точно не подойдет для людей, осужденных согласно Закону от 7 августа 1932 года. Воры были всегда и везде. Вот и пытаются либералы представить все так, что осужденные по этому закону совершили пустяк, который и кражей-то назвать нельзя. Отсюда и придуманное ёрническое название – «Закон о пяти колосках». А разве сейчас воровство не карается по закону?

Вот например в «Известиях» за 2008 год мне попалась статья Заритовского, в которой было указано:

В моей практике был случай, когда мужик украл у бабули две банки солёных огурцов и курицу, – рассказывает Андрей Романов, начальник пресс-службы управления Федеральной службы исполнения наказаний по Ивановской области. – Умыкнул и тут же съел. Обед обошёлся ему в 4 года колонии…

А вот еще одна статья, теперь уже из «Российской газеты» за 2010 год:

В Хакасии суд вынес приговор, поразивший своей строгостью даже бывалых правозащитников: за кражу четырёх куриц некий житель республики получил… три года колонии строгого режима.

В обоих случаях люди воровали не ради наживы, а для пропитания. Но все же получили реальные сроки. А все разговоры о том, что в СССР суд защищал государственную собственность, а в России - частную, не имеют ни какого смысла. Воровство, оно и есть воровство, раз разговор зашел об этом.

А сейчас давайте зададимся вопрос, а были ли предпосылки для принятия столь сурового закона? До 1932 года советское руководство отличалось крайней мягкостью по отношению к уголовникам. Наказания за кражи были символическими.

Тайное похищение чужого имущества (кража) влечёт за собой:

 

а) совершённое без применения каких-либо технических средств, в первый раз и без сговора с другими лицами, —лишение свободы или принудительные работы на срок до трёх месяцев ,совершённое при тех же условиях, но вследствие нужды и безработицы, в целях удовлетворения минимальных потребностей своих или своей семьи,—принудительные работы на срок до трёх месяцев.

В результате коллективизации появился обширный массив общественной собственности. В письме Л.М. Кагановичу от 20 июля 1932 года Сталин так аргументировал необходимость принятия нового закона:

За последнее время участились, во-первых, хищения грузов на железнодорожном транспорте (расхищают на десятки млн руб.); во-вторых, хищения кооперативного и колхозного имущества. Хищения организуются главным образом кулаками (раскулаченными) и другими антисоветскими элементами, которые стремятся расшатать наш новый строй. По закону эти господа рассматриваются как обычные воры, получают два-три года тюрьмы (формальной), а на деле через 6-8 месяцев амнистируются. Подобный режим для этих господ, который нельзя назвать социалистическим, только поощряет их по сути дела настоящую контрреволюционную “работу”. Терпеть такое положение немыслимо.

Конечно же воровство должно караться. Но меры борьбы, принятые согласно закону от 7 августа, кажутся чересчур жестокими. Но необходимо разбираться, как дело обстояло на практике. А статистика говорит вот о чем:к расстрелу было приговорено 3,5 % осуждённых, к 10 годам лишения свободы – 60,3 %, и ниже 36,2 %; из числа последних 80 % осуждённых получили приговоры, не связанные с лишением свободы.

Следует отдельно отметить, что не все расстрельные приговоры приводились в исполнение. К 1 января 1933 года суды вынесли 2686 расстрельных приговора. Но Верховный Суд РСФСР пересмотрел половину из этих приговоров. Еще большее количество оправдательных приговоров вынес Президиум ЦИК. В итоге, расстреляно было не более тысячи человек.

Либеральные авторы очень любят ссылаться на данные, приведенные сталинским прокурором А. Я. Вышинским:

три крестьянина, из коих двое по данным обвинительного заключения, кулаки, а по представленным им справкам – не кулаки, а середняки – взяли на целые сутки колхозную лодку и уехали на рыбную ловлю. И за это самовольное пользование колхозной лодкой применили декрет 7 августа, присудили к очень серьёзной мере наказания. Или другой случай, когда по декрету 7 августа была осуждена целая семья за то, что занималась ужением рыбы из реки, протекавшей мимо колхоза. Или третий случай, когда один парень был осуждён по декрету 7 августа за то, что он ночью, как говорится в приговоре, баловался в овине с девушками и причинил этим беспокойство колхозному поросёнку. Мудрый судья знал, конечно, что колхозный поросёнок является частью колхозной собственности, а колхозная собственность священна и неприкосновенна. Следовательно, рассудил этот мудрец, нужно применить декрет 7 августа и осудить “за беспокойство” к 10 годам лишения свободы...

Ужас, не так ли? Но эти авторы забывают процитировать добавление, которое сделал все тот же прокурор Вышинский:

Правда, эти приговоры неуклонно отменяются, сами судьи неуклонно со своих должностей снимаются, но всё-таки это характеризует уровень политического понимания, политический кругозор тех людей, которые могут выносить такого рода приговоры.

И таких примеров великое множество. Следовательно, осуждение за те самые «колоски» были не нормой, а беззаконием. Сказался низкий уровень юридической грамотности местных кадров. С перегибами конечно же боролись, требуя, в случае незначительных краж применять статью 162 УК РСФСР. А она предусматривала гораздо менее суровое наказание. Судебные ошибки, как правило, устранялись в кратчайшие сроки.

Суровые меры дали свои плоды. Кражи сократились более чем в трое. Мало того, в 1936 году началась реабилитация осужденных по этому закону.