Саботаж под Морозным Небом: История Одного Восстания в Колонии

 Это случилось в декабре, в ИК-5 под Нижним Тагилом. Зима выдалась лютая, минус тридцать пять держался неделями. В бараке старые окна промерзали насквозь, спали в робах.

Я тогда уже год отмотал из семи по 228-й. Наша пятая бригада работала на лесопилке – вкалывали по 12 часов, норма была – 8 кубов в день. Бригадир, Михалыч, зэк старой закалки, сидел третью ходку ещё с советских времён.

В зоне тогда всё менялось. После дефолта даже вертухаи озверели – зарплату задерживали, многие пытались на нас отыграться. Помню, прапор Семёныч, который раньше хоть как-то по-людски относился, начал придираться к каждой мелочи.

В тот день всё началось с утренней проверки. Мороз собачий, стоим по часу на плацу. У Серёги (молодой пацан, первоходок) ботинок подошва отвалилась. Семёныч его за это в карцер закрыл – типа форму не по уставу носит.

На промке работали в три смены – производство картонных коробок для какого-то коммерса с воли. Платили копейки, но даже эти деньги часто зажимали. В тот день старший смены, черт позорный, объявил, что план подняли в полтора раза без повышения оплаты.

Начались волнения. Сначала тихо – бригады отказывались выходить на работу. Потом громче – когда ОМОН вызвали. Избили несколько человек для примера, но работать всё равно никто не хотел.

К вечеру в промзону приехал начальник колонии – полковник Рябов, тучный мужик с красной мордой. Собрал всех в столовой: "Саботаж устроили? Статью 321-ю знаете? До пяти лет добавки!"

Но тут встал Михалыч. Спокойно так говорит: "Гражданин начальник, у людей руки мёрзнут, станки старые, того гляди пальцы оторвёт. В бараке холод собачий. Как работать?"

Рябов побагровел, заорал что-то про провокации. А потом случилось неожиданное – зампо по режиму, майор Карпов, вдруг Михалыча поддержал.

Через неделю привезли обогреватели в цех, окна в бараке заменили. План вернули прежний. Даже Серёгу из карцера выпустили раньше срока.

Но Михалыча всё равно потом сгноили – перевели в крытую, якобы за организацию массовых беспорядков. Больше его никто не видел.

А в феврале  случилась история с медсанчастью. Фельдшер, старый алкаш, загнулся прямо на смене. Оказалось, он таблетки налево толкал, а зэкам аспирин от всех болезней прописывал. После его смерти нашли целый склад ворованных лекарств.

Зима  многое изменила. Кто-то сломался, кто-то стал стукачом, а кто-то просто замёрз внутри, как те окна в бараке. Выживали как могли – грелись чифиром, подкладывали газеты под робу, затыкали щели в окнах тряпками.

Сейчас, когда вспоминаю то время, думаю – может, не зря всё это было. Та зима показала, кто есть кто. И зэки, и администрация – все тогда настоящие лица показали.